С точки зрения лошади, то, что мы просим их делать в спорте – это неестественно.

Представьте себе лошадь, которую только что выпустили из денника. Что она будет делать? Она может бегать, играть с другой лошадью, и валяться. Она может носиться по манежу из стороны в сторону. Она немного поиграет, а затем сделает одно из следующих действий: начнет собирать остатки сена, будет общаться  с друзьями через  забор или встанет  у ворот. Если это нервная лошадь, то она  может начать ходить вдоль стены туда-сюда, останавливаться и смотреть вдаль на что-то, чего вы не видите.

Мы все точно знаем, что ни одна из выпущенных погулять в манеж лошадей не станет ритмично рысить двигаться вдоль борта манежа с равномерной скоростью, сгибаясь в углах и поворотах. Ей это просто не нужно. Это нужно всаднику. Фактически, если вы будете ездить верхом по манежу, не вмешиваясь в управление, то скоро заметите, что лошадь постоянно сокращает свою траекторию, и все больше срезает углы. Это пример того, какова разница между тем, что мы просим лошадь сделать, и тем, что она хочет делать сама.

Обучая лошадей  прыгать, мы изменяем их естественный инстинкт «прыгать только тогда, когда это необходимо», чтобы достичь  нашей цели в спорте. С точки зрения лошади прыжки совершенно естественны, но только когда это необходимо. Она не видит смысла в том, чтобы перепрыгнуть все барьеры на манеже при этом еще и в разных направлениях. Лошадь станет прыгать через препятствие только в трех случаях:

  1. если она хорошо выезжена
  2. потому что она прыгает за другой лошадью
  3. из-за страха.

Это касается не только прыжков, но и большинства вещей, которые мы считаем совершенно привычными для нас, но забываем, что это совершенно не свойственно природе лошадей. Например: мы просим лошадь зайти в коневоз — прицеп, которую мы потащим за своим автомобилем. Если бы у лошади был выбор,  выбрала бы она такой способ передвижения? Конечно, нет.

Цель выездки — развить гибкость лошади, сместить ее естественный центр равновесия назад, стремясь к сбору и способности нести на себе всадника. Это красиво и эффектно, но лошадь вряд ли будет это делать по собственному желанию.   Мы все любим любоваться прекрасными моментами, когда лошадь изящно двигается на свободе, выгнув шею и в естественном сборе, но  ​​ это лишь  моменты. Движения в выездке не особенно естественны, если смотреть на них с точки зрения лошади.

Охотничью лошадь  постоянно заставляют бежать за тем,  от чего она убежала бы, если бы ее оставили в покое. Походную лошадь просят долго и медленно идти с опущенной головой. Некоторые упряжные породы  учат двигаться,  неестественно высоко поднимая ноги.  Арабская выставочная лошадь должна  быть темпераментной  в руках, но тихой под седлом.

По большей части тренировка — это процесс изменения сознания лошади от того, что она будет делать инстинктивно, к тому, что мы хотим, чтобы она делала. Не имеет значения вид спорта -люди тратят свое время на формирование такой  лошади, которая соответствует их потребностям.

Вы можете подумать, что мы против использования лошадей  в конкуре, выездке, пробегах, вольтижировке и т д. Ничего подобного! Мы думаем, что жизнь без лошадей была бы жалким существованием. Мы за то, чтобы найти наилучшее и наиболее подходящее  для каждой лошади занятие или вид спорта, хорошо ее обучить,  и относиться к ней гуманно.

Что для этого нужно?

Один из принципов — смотреть на вещи с точки зрения лошади, понимания ее инстинктов, потребностей и желаний.

Второй принцип – научить лошадь делать правильный выбор.

Третье  понимание –  лошадь всегда ищет лидера. Либо во всаднике, либо в другой лошади, либо в себе.

Но хотим ли мы, чтобы лошадь была лидером?

Есть люди, которые считают, что если начать заниматься на сложной лошади, то получится отличный всадник. Они скажут вам, что ребенок, который научился управлять вредным пони, вырастет умелым всадником. Это все равно,  что отправить человека на парусной лодке с пробитым дном, полагая, что как только они научится заделывать дыру, он станет  лучшим моряком.

Обучение должно быть прогрессом, в котором человек развивает навыки, а затем использует их. Мы все знаем, что неопытный всадник не должен обучать молодую лошадь.  Чему может научиться начинающий всадник у дурноезжей  лошади? Неопытные ученики  должны ездить на лошадях, которые обучены тому уровню езды, которого ученики  пытаются достичь, а ещё лучше на уровень выше.

Хорошо обученная лошадь, которая знает свою работу —  это учитель. Она  будет безопасно нести новичка, а новичок будет учиться правильно выполнять упражнения, которые дает тренер. Ученикам тренер ставит много задач — держите руки здесь, сидите вот так, поставьте ногу назад сюда, не позволяйте коню срезать повороты,  не двигайтесь так быстро, или наоборот двигайтесь быстрее. Не правда ли, в такой ситуации опытная лошадь   большое подспорье. Она сама знает многое из того, чему новичку предстоит еще только научиться, следовательно ему не приходится тратить значительные усилия на преодоление непонимания или упрямства лошади.  Как только он выполняет правильное движение или дает корректную команду, лошадь с готовностью ее выполняет.

Лошадь учитель — это лошадь, которая  хорошо обучена, знает свою работу, и является лидером в отношениях «лошадь – всадник». В идеальном мире верховой езды лошадь-учитель постепенно уступает лидерство ученику. С  ее точки зрения  лидерство должно быть заслужено. Как только ученик научится уверенно управлять своим телом в седле, он может стать лидером для лошади.  Начинающий же всадник пытается взять на себя роль лидера, когда он еще не доказал свои способности.

Было бы здорово, чтобы у всех учеников  была возможность учиться на лошадях — учителях, прежде чем они проверят свои навыки на более сложном животном. Это как учить алфавит, прежде чем научиться читать. С точки зрения лошади это логично.

Видение вещей с точки зрения лошади означает, что мы должны  думать как лошадь, видеть вещи, как если бы мы были лошадью. Когда мы понимаем, что понятно и логично  для лошади, мы можем уменьшить стресс от тренировок, найти контакт и понимание с лошадью. И тогда удивительное умное животное сделает для нас еще много «неестественного» с ее точки зрения.